Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет

Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет, на мгновение ослепивший ее. Затем она увидела Кейси, как и всегда лежащую на кровати. Но только она не дышала. Насос работал, подавая воздух, но грудь Кейси не поднималась и не опускалась, как должна была, как было всегда.

Она вообще не двигалась.

И цвет лица Кейси был не такой, как обычно. Ее щеки раньше были розовыми, будто долгий отдых здесь приносит ей пользу. А сейчас они имели цвет старой жевательной резинки.

Взгляд Сьюзан метнулся к монитору электрокардиограммы. Обычно там возникали равномерные пики, но сейчас через монитор тянулась горизонтальная зеленая линия, а рядом Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет на экране вспыхивали и гасли слова: «Подача воздуха прекращена!»

Взгляд Сьюзан перепрыгнул на вентилятор, и она сразу поняла, что не так: блок, соединяющий дыхательный аппарат Кейси с резиновой выводной трубой насоса, был разобран. Кислород без всякой пользы уходил в пространство комнаты.

Она закричала, призывая помощь, и попыталась соединить трубки. Она ощутила на руке тугую струю воздуха, но трубки рассоединились, как только она отпустила их. Здесь нужен был хомут, защелка, что-нибудь.

– Помогите! – закричала она. – Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста! Помогите!

Она выбежала в коридор.

– Помогите! Пожалуйста, помогите!

Никого. Она лихорадочно пыталась понять, что ей теперь делать. Кто-нибудь должен прийти. Кто Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет-то же здесь дежурит. Важнее поддерживать подачу воздуха. Господи, сколько времени Кейси провела вот так?

Она забежала обратно в палату, схватила трубки и приставила их друг к другу. Через секунду грудь Кейси чуть-чуть поднялась и опустилась. По крайней мере, хоть сколько-то воздуха в ее легкие попадает. Сьюзан посмотрела на Кейси. Это удивительной красоты лицо, обрамленное длинными золотыми волосами, – Сьюзан всегда считала, что оно гораздо красивее, чем у нее самой. И этот ужасный серый цвет.

Она потянулась и дотронулась до щеки Кейси. Холодная, как замазка. Сьюзан и не думала, что человеческая кожа может быть такой холодной.

Снова схватив трубки, она Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет соединила их.

– Помоги-и-ите! – опять закричала она. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! О господи, пожалуйста, помогите!

И вдруг пришла боль. Будто стальным хомутом стянули тело, ломая его, плюща внутренности. Она закричала и сложилась пополам, но каким-то чудом удержала трубки прижатыми друг к другу. А затем внутри ее повернулось огромное стальное лезвие, разрывая, разрезая внутренние органы, разбрызгивая во все стороны боль, словно расплавленный свинец. Голову будто отрывало от туловища, уши заложило.

Она закричала от боли. Она звала на помощь, потому что ее сестра умирала. Пол покачнулся, приблизился. Она старалась удержаться на подгибающихся ногах. Стены ушли назад Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет и вверх.

Ковер ударил ее по лицу.

Не в силах пошевелиться, она лежала на полу. Ноздри улавливали запах жидкости, с которой был почищен ковер.

Боль вернулась – воткнутый в тело и кромсающий внутренности нож. В горло поднялась желчь. Желудок стянуло позывом к рвоте, она изо всех сил старалась подавить его.

Сглатывая рвоту, она замычала, потому что не могла говорить: «Помогите. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите».



Она все еще держала трубки прижатыми друг к другу, вцепившись в них так, будто они были последней вещью, связывающей ее с миром.

Держись, Кейси, не умирай. Пожалуйста, не умирай.

Затем боль взорвалась бомбой, и сила этого взрыва высосала Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет из нее все, весь свет из глаз и разума. Все пропало в огромной, невообразимо пустой агонии.

Когда она снова смогла видеть, перед глазами у нее расплывалось. Лицо, незнакомое, женщина в белом халате, гладкие черные волосы, прямо перед глазами – бедж с надписью: «Пэт Коук, старшая медсестра ночной смены».

– Кейси, – прошептала Сьюзан.

Медсестра держала ее за запястье. Проверяет пульс? Рукав халата медсестры лежал у Сьюзан на лице, заглушая голос.

– Кейси, – снова прошептала она. – Пожалуйста… – Слова ускользнули от нее вместе с сознанием.

Джон отменил обед с клиентами – он не смог бы хорошо провести переговоры, так как безумно беспокоился о Сьюзан Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет. Он закрылся у себя в кабинете и звонил домой каждые полчаса, в надежде, что Сьюзан вернулась или хотя бы оставила сообщение на автоответчике.

Но сообщения за это утро были только от Джо-строителя – сумбурный рассказ о материалах, которые ему нужно было купить; от Лиз Гаррисон – она приглашала Сьюзан на ленч на следующей неделе; от Пайлы – истеричное и абсолютно неразборчивое.

Джон позвонил в больницу, и его соединили с сестринским постом отделения интенсивной терапии. Он соврал ответившей на звонок медсестре, что он брат Арчи Уоррена, и спросил, не улучшилось ли его состояние.

К его огорчению, с Арчи было все по-прежнему. Он Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет оставался без сознания. Его подключили к системе поддержания жизнедеятельности. По-прежнему никто не мог определить, что с ним не так. Единственным утешением было то, что в его мозгу не обнаружили никаких следов инсульта, и поэтому наиболее вероятным объяснением его состояния стало то, что он пал жертвой какого-то загадочного вируса. Пока они не поймут, что это, – если поймут, – они не могут начать его лечить. Им в буквальном смысле остается только ждать. Его состояние или будет улучшаться, или останется без изменений, или ухудшится.

Известия привели Джона в уныние. Если бы Харви Эддисон был жив, он бы позвонил ему и попросил рекомендовать лучшего Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет невропатолога в стране, а потом как-нибудь убедил бы его заняться Арчи. Он мрачно смотрел в свой кофе. Все выходило из-под его контроля. Он чувствовал себя одиноким и беззащитным.

Сьюзан не было ни у родителей, ни у друзей. Она или потеряла память и теперь бродит где-нибудь по улицам, не зная, где ее дом, или сняла комнату в отеле, или – это, конечно, вряд ли, но все же вполне возможно – мистер Сароцини похитил ее и держит у себя.

В половине шестого Джон положил трубку после очередного бесплодного звонка домой. Он колебался, не позвонить ли в полицию, чтобы заявить о Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет пропаже Сьюзан, когда к нему в кабинет вошел Гарет Нойс с толстой пачкой распечатанных на принтере листов.

– Ты никогда меня об этом не просил, понял? – сказал он, явно довольный собой.

– О чем «об этом»? – машинально спросил Джон и тут же понял, о чем он говорит. – Неужели расшифровал?

– Не я. Ты здорово обязан крутому эксперту в Глостере. Мой дружище может сесть за это в тюрьму. С законом о неразглашении государственной тайны не шутят.

Джон схватил распечатку, но, просмотрев несколько страниц, остался разочарован. На всех листах были только колонки заключенных сделок. Это был гроссбух деловой активности Ферн-банка за последние Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет семь месяцев. Каждая строка распечатки содержала название компании – некоторые названия Джон знал, но многие – нет, – за которым следовала дата, количество акций во владении Ферн-банка, общее количество выпущенных акций, процентное отношение количества акций во владении Ферн-банка к общему количеству выпущенных акций, самая высокая и самая низкая цена за акцию за год.

– Спасибо, Гарет, – сказал он, стараясь не показать своего разочарования. – Это просто здорово.

– Ну хорошо. Еще увидимся, – ответил его компаньон и ушел.

Джон потер глаза и, начав с первого из пятнадцати листов, стал внимательно читать названия компаний. Может, так он найдет какую-нибудь зацепку.

К тому времени, как он Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет добрался до середины двенадцатой страницы, у него начали слипаться глаза, и он чуть не пропустил название «Клиника „Кипарисовые сады“».

Он остановился и перечитал название еще раз, чтобы убедиться, что не ошибся. Согласно записи Ферн-банк приобрел сто процентов акций «Клиники „Кипарисовые сады“» 7 сентября прошлого года.

Он снова перечитал запись, задумался. Он хотел быть до конца уверенным в том, что все понял правильно. «Клиника „Кипарисовые сады“». Нет, все правильно. Ему хорошо было знакомо это название, он сам там был – много раз. У него задрожали руки.

В этой клинике лежала сестра Сьюзан – Кейси.

Неулыбчивые лица. Шеренги глаз. Яркий, ослепляющий свет Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет.

Боль.

Будто двое пытаются разорвать ее, скручивая то в одну, то в другую сторону. Скручивание усилилось, и боль разгорелась домной. Ее подбросило вверх, она кричала, плакала, металась, бредила, стараясь избавиться от нее. Мягкие, но решительные руки уложили ее обратно. С уголка рта стекала струйка слюны.

Ее опрокинула вторая волна боли, и она с неожиданной силой закричала, зовя на помощь, прося сделать что-нибудь – пусть она умрет, но это все равно лучше, чем терпеть такую боль.

Вдруг она услышала знакомый голос:

– Попытайтесь расслабиться, Сьюзан. Сейчас мы введем вам обезболивающее, и вы отключитесь. Когда вы придете в себя, боли уже не Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет будет.

«Англия, – подумала она, связывая воедино разорванные нити своей памяти. – Англия». Английский выговор. Она выделила из пространства лицо, которому принадлежал голос, всмотрелась в него, пытаясь сосредоточиться. Большие глаза. Спокойный, вежливый голос. Я тебя знаю. Она вспомнила. Ну конечно. Она узнала эти глаза и соединила в сознании лицо и голос. Внутри проснулся червяк страха.

Майлз Ванроу.

Нет, нет, нет, нет, нет, нет.

Майлз Ванроу.

Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет.

Гинеколог стоял рядом с кроватью с таким видом, будто для него совершенно естественно принимать ее в Калифорнии.

Изнывая от страха, она помотала головой Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет, взглядом умоляя другие лица помочь ей. Помогите мне. Вы должны мне помочь.

Затем еще один приступ боли, с ним тошнота и рвотные позывы. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать, пока волна не пройдет.

– Пожалуйста! – выдохнула она. – Вы должны меня выслушать! Этот человек хочет забрать у меня ребенка. Он хочет принести его в жертву, использовать его в каком-то ритуале. Он занимается черной магией, сатанизмом. Пожалуйста, кто-нибудь, поверьте мне! У Скотленд-Ярда в Англии на него есть дело. Позвоните им, кто-нибудь, пожалуйста, позвоните им. Вы должны мне поверить!

Ванроу обиженно улыбнулся:

– Сьюзан, мне кажется, у вас легкий бред, потому Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет что вы сами не понимаете, что говорите. Мы не собираемся причинять вред вашему ребенку. Такого ребенка еще никогда не рожала ни одна женщина. Вы будете гордиться им!

– Не верьте ему! – сказала она, избегая его взгляда. – Пожалуйста, кто-нибудь, – она обвела взглядом окружившие ее лица, – вызовите полицию.

Люди в белых халатах с беспокойством смотрели на нее, сгрудившись, как студенты медицинского колледжа вокруг особо сложного больного. Одно из лиц принадлежало женщине, которую Сьюзан недавно видела. Но когда именно и где? Бедж. На ней был бедж. Сьюзан смогла мысленно соединить имя и лицо. Пэт Коук. Да, бедж на отвороте медицинского халата. В Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет палате Кейси. «Пэт Коук, старшая медсестра ночной смены».

– Где я? – сказала Сьюзан.

– Вы в клинике «Кипарисовые сады», – ответил Ванроу. – Это очень хорошая больница. Вам очень повезло. Если бы вы потеряли сознание где-нибудь в другом месте, это могло для вас плохо окончиться.

– Кейси? Как… как?.. – Все затопила очередная волна боли.

Сквозь марево боли проступила игла. Сьюзан почувствовала укол в левое предплечье, увидела пластырь. Ей ввели катетер. Она услышала, как Ванроу негромко сказал:

– Мы должны подождать его. Он хотел присутствовать.

Джон? Джон хотел присутствовать?

Боль отступала, а страх нарастал. Она попыталась снова, глядя на всех, кроме Ванроу:

– Пожалуйста! Кто-нибудь Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет, поверьте мне! Он хочет отдать моего ребенка мистеру Сароцини. Они все заодно. Они сатанисты – я понимаю, в это трудно поверить, но они и вправду вытворяют все эти вещи. Они приносят в жертву детей.

Они никак не реагировали, просто смотрели. Они что, не слышат ее? Они не слышат, что она им говорит?

Ей что-то вливали в руку – она чувствовала давление жидкости.

Да кто вы все такие? Витринные манекены? Эй, вы! Вы!

Затем она вдруг успокоилась. Ее охватила усталость. Она обвела их взглядом, останавливаясь на каждом в отдельности. Вам все равно? Ладно, хорошо. Вас не волнует, что мистер Сароцини собирается сделать Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет с моим ребенком? Ладно, так уж и быть, но это останется на вашей совести, не на моей. Не на моей.

Она улыбнулась им, но они не улыбнулись в ответ.

«Идиоты, – подумала она. – Чучела набитые. Вы даже не представляете, какие вы г-г-глупые, вы все, вы…»

Какой-то голос негромко спросил:

– Сколько она после этого еще протянет?

Другой голос так же негромко ответил:

– Мы будем поддерживать в ней жизнь до тех пор, пока не приедет он.

Затем тишина.

Джон приехал домой в смятенном состоянии духа. В сентябре Ферн-банк купил «Кипарисовые сады».

Зачем?

Какого черта им надо от Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет калифорнийской клиники? Джон видел только одну возможную причину: потому что там лежит Кейси. Счесть и это совпадением значило бы расширить границы понятия до таких пределов, какие Джон не мог себе вообразить.

Но зачем им нужно владеть клиникой, где лежит Кейси? Непонятно, но все же должна быть причина. Мистер Сароцини ничего не делает просто так.

Он проверил автоответчик и осмотрел дом в поисках признаков того, что Сьюзан вернулась – хотя бы для того, чтобы что-то забрать, – но ничего не обнаружил.

Он налил себе виски, сел за стол в кухне и закурил сигарету. Сьюзан или скрывается где-нибудь, например у Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет подруги, которая ее не выдает, или…

Затем его озарило. Он быстро переоделся в свои самые старые джинсы и рубашку, взял из гаража стремянку и фонарь и принес их наверх. Он поставил стремянку под чердачным люком и поднялся по ней.

Включив тусклую чердачную лампочку, он, освещая себе путь фонарем, протиснулся мимо каминной трубы в правую половину чердака – к тому месту, где Сьюзан обнаружила отрезанный палец и сатанистские символы. Он, в свою очередь, затем показывал его полицейскому, детективу-сержанту Раису. В темноте метнулось какое-то мелкое животное – скорее всего, крыса.

Луч фонаря нашел вертикально висящие, словно спящие летучие мыши, кровельные полосы. Он снова Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет с отвращением осмотрел символы, нанесенные на каждую открытую панель. Он посветил фонарем вниз, на балки перекрытия, и увидел другие символы в тех местах, где был убран теплоизоляционный материал.

Он внимательно осмотрел маленькую металлическую коробочку, которую Сьюзан сочла конвертером вызовов. Примерно четыре дюйма в длину, с маркировкой «Бритиш телеком» и шлейфом проводов с обеих сторон. Провода были тонкие и, на его неискушенный взгляд, весьма похожие на телефонные. Он захотел узнать, куда они ведут, и дошел до смонтированной на балке пластиковой распределительной коробки.

Поняв, что здесь он ничего не найдет, он вернулся к тому месту, где была убрана теплоизоляция, и Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет стал методично отрывать ее дальше.

Через пять минут работы его руки были все в стекловолоконных занозах. Он едва не пропустил провод – аккуратно уложенный, заклеенный черной лентой, сверху покрытой герметиком, чтобы замаскировать ее под безобидный шов между секциями перекрытия.

Джон потянул за него, но он не поддался. Он был уложен со знанием дела, в специально прорезанный узкий канал, и намертво зафиксирован степлерными скобами. Кто-то потратил много времени и труда, чтобы провести этот провод, – как обнаружил Джон, он проходил через каждую балку перекрытия, и для этого в них были просверлены отверстия. Провод привел Джона к небольшому предмету в Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет пластиковом корпусе, врезанному в потолок – как он определил – прямо над их спальней.

Он быстро спустился вниз и вернулся с набором отверток, пассатижами для работ по электрике и мотком изоляционной ленты. Сначала он перекусил провода и заизолировал концы. Затем вывернул шурупы, крепившие к потолку пластиковый корпус, и осторожно извлек из углубления полусферу.

Несмотря на небольшой размер – всего пара дюймов в диаметре, – она была тяжелой. Назначение полусферы было понятно, стоило взглянуть на крохотную линзу. Джон не мог поверить своим глазам. Он рассчитывал найти здесь микрофон, но никак не видеокамеру.

Он спустился в спальню, включил свет и внимательно осмотрел потолок. Ясно, почему он Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет ее никогда не замечал: отверстие над кроватью было едва ли больше того, что могло быть оставлено булавкой, и к тому же его маскировала небольшая, совершенно невинно выглядящая трещина.

Снова поднявшись на чердак, он проследил за проводом, идущим в противоположном направлении, так же, как и в предыдущем случае, убирая со своего пути теплоизоляцию. Через несколько минут он нашел, что искал: плоский ящик из черного блестящего металла, приблизительно в фут длиной, восемь дюймов шириной и четыре дюйма высотой. Его грамотно расположили в пространстве между балками и замаскировали двумя листами фанеры.

На нем не было никаких надписей, но Джон и так довольно Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет хорошо представлял, что это такое. Он решил не трогать его пока и принялся за трудоемкую задачу по выяснению того, куда ведут одиннадцать отходящих от устройства проводов. Он обнаружил вторую камеру над той комнатой, которую Сьюзан ремонтировала для ребенка, и по камере над каждой спальней для гостей. Все остальные провода исчезали в закрепленном на стене кабель-канале, идущем, по-видимому, на нижний этаж. В том, что и на нижнем этаже все комнаты просматриваются видеокамерами, сомневаться не приходилось.

Последний провод был толще и покрыт более мощной изоляцией. Как обнаружил Джон, он шел к электросети дома.

С тяжелым металлическим ящиком под Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет мышкой, Джон спустился на площадку. Его трясло от злости от такого бесцеремонного вторжения в их личную жизнь. Он позвонил Гарету Нойсу на домашний телефон и попал на автоответчик. Тогда он попробовал дозвониться на мобильный, рассудив, что его компаньон, наверное, пьет в местном пабе Кэмден-Тауна.

Гарет взял трубку, и по шуму на заднем плане Джон определил, что его догадка верна.

– Гарет, ты где? В «Дюке»?

Судя по голосу, Гарет явно находился в подпитии.

– Ага! У них тут вечер дегустации эля из разных мест Англии. Я пью эль под названием «Дохлая свинья». В этой дряни восемь градусов! Можешь поверить?

– Слушай, пей эту штуку Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет помедленнее. Ты мне нужен – осмотреть один аппарат. Не напивайся, пока я не приеду, ладно?

– Ну… Тебе лучше поторопиться, – сказал его партнер.

Джон сел в машину и отправился в нелегкий путь до паба в Северном Лондоне, отчаянно надеясь, что Гарет будет в здравом уме, когда он туда доберется.

С некоторой неуверенностью действуя взятой взаймы у владельца паба отверткой, Гарет снял одну из панелей внешнего корпуса ящика.

Он заглянул внутрь, щурясь от дыма сигареты, которую держал в зубах, затем широко улыбнулся:

– Да. Ух ты! 851-я. Удивительно. Очень интересно, – сказал он. – Здорово, на самом деле здорово.

Джон молча ждал Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет. Гарет продолжил осмотр, сопровождая его комментарием:

– Мощная штука. Ну, я имею в виду, мощности в ней больше, чем когда-либо может понадобиться. Знаешь, как они работают?

– Нет. Поэтому я к тебе и приехал, – терпеливо сказал Джон. Он отпил от пинты эля «Дохлая свинья», которую Гарет заставил его купить, несмотря на то, что он был за рулем.

– Это первое поколение устройств, которым больше не нужен ушат, – объяснил Гарет.

– Ушат?

– Спутниковая тарелка. Это устройство работает без спутниковой тарелки!

Джон нахмурился.

– Он посылает цифровые сигналы на семнадцать низкоорбитальных спутников.

– Какого рода сигналы?

– Любого – аудио, видео, электронная почта. Эти сигналы могут быть приняты в Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет любой точке мира – была бы у принимающего базовая станция. Отличная система! Я о ней читал, но до сегодняшнего дня никогда не видел. Хотел даже тебе предложить приобрести одну. Все проблемы со связью у нас тогда в момент бы исчезли.

Гарет продолжал шуровать отверткой. Он был похож на ребенка с новой игрушкой и не обратил никакого внимания на мрачное молчание Джона.

Полтора часа спустя Джон приехал домой. По мере того как дымка алкогольного опьянения рассеивалась, ему становилось все страшнее. Если Сароцини прослушивал его дом, он знает обо всем, о чем они говорили. Мог ли Харви при осмотре Сьюзан увидеть то Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет, что не должен был увидеть? Но что? И если он увидел что-нибудь, почему он не сказал им прямо на приеме?

Фергюс умер на следующий день после того, как он был у Сьюзан и рассказывал ей про мистера Сароцини и сатанистов. Почему? Он что, разозлил мистера Сароцини – или испугал его? А теперь Сьюзан пропала. Есть вероятность, что она где-нибудь скрывается. Но есть и другое объяснение – и оно вероятнее, в свете того, что было обнаружено, – что мистер Сароцини похитил ее.

Листок бумаги, на котором детектив-сержант Райс написал свой телефон, был наколот на спицу в буфете. Он снял Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет его, затем поднял с базы беспроводной телефон. Включив его, Джон услышал особый гудок, сообщающий о наличии непрочитанного сообщения. Дрожащими пальцами он набрал номер, чтобы прослушать его.

Сообщение было от его тестя из Лос-Анджелеса. Судя по голосу, он был очень обеспокоен.

Сьюзан открыла глаза. Комната была пуста. Она помнила, что вокруг нее стояли люди, а теперь все они исчезли. Или они существовали только в ее воображении?

Нет, они были настоящие. Ее охватила паника. Ребенок. У меня были роды? Они забрали…

Малыш шевельнулся, и паника стихла.

– Я им не позволю, – прошептала она. – Я обещала тебе, они не заберут тебя. Малыш, они Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет не смогут…

Волна боли застала Сьюзан врасплох – боль накатила так быстро, что она не почувствовала ее приближения. Господи боже. Она стиснула зубы, чтобы не закричать. Она преодолеет этот приступ. Господи, ах ты, сволочь, черт-сволочь-а-пошла-ты-пошла-ты-пошла-ты-пошла-ты, ах ты, дрянь, боль, о нет, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – уйди.

Уйди!

Перестань!

Она хватала ртом воздух. Во рту стоял противный, отдающий металлом вкус крови. По лицу текли слезы. Но боль прекратилась!

И в комнате никого не было. Ни одного человека. Ничего! Только медицинская аппаратура и стеллаж, заполненный коробками со шприцами, пузырьками, хирургическими перчатками, одноразовыми салфетками Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет.

Она попыталась слезть с кровати – этой штуки на колесах, по сути, каталки, – но ноги ее не слушались. Казалось, сигналы от мозга не доходили до них. Действуя руками, она придвинулась к левому краю каталки и тяжело перевалилась через него. Неожиданно твердая поверхность под ней исчезла, и она стала падать головой вперед. За мгновение до того, как она врезалась в жесткий, выложенный венецианской мозаикой пол, ей удалось одной рукой прикрыть голову, другой – живот.

Левая рука неуклюже висела у нее над головой, и в первую секунду она подумала, что сломала ее. Затем она поняла, что ее держит, словно рыбу на леске, трубка капельницы, введенной Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет в ее локтевой сгиб.

Она оторвала трубку от катетера и положила обе руки на живот, проверяя, как там ребенок. Малыш ворочался, с ним было все хорошо. Успокоившись, она поднялась на колени и, держась за край каталки, встала на ноги. Но как только она отпустила каталку, ее колени подогнулись, и она упала обратно на пол.

– Прости, – прошептала она, обращаясь к Малышу. – Не ушибся?

В отчаянии она поползла на четвереньках к двери.

– Надо убираться отсюда, Малыш. Надо убираться отсюда. Надо как-то убираться отсюда.

Дверь была закрыта. Она схватилась за ручку, потянула, и дверь распахнулась. Снаружи был коридор. Висящая на противоположной Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет стене табличка гласила: «Операционная 6». По коридору шли люди. Она не успела закрыть дверь и видела, как двое санитаров везли кого-то на каталке. Они не заметили ее.

Она сделала еще одну попытку встать. На этот раз колени не подогнулись. Она постояла у каталки несколько секунд, потом, набравшись смелости, отпустила ее. Ее сердце колотилось, как безумное, – или это было сердце ребенка? Она не могла понять. Она думала только об одном: как выбраться отсюда.

Она заметила, что стоит босая и в больничном халате.

Сколько я здесь уже?

Она посмотрела на запястье в поисках наручных часов, но их с нее Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет сняли. Через коридор находилось смотровое окно операционной номер шесть. Убедившись, что в коридоре ни с той, ни с другой стороны никого нет, она нетвердой походкой подошла к окну, опасаясь упасть при каждом шаге. Часы на стене показывали два двадцать.

Ее мозг заметался между часовыми поясами, пытаясь определить, день сейчас или ночь. Когда она приехала сюда, было примерно четыре часа утра. Значит, сейчас должен быть день, если только она не отключилась почти на целые сутки.

Начинался очередной приступ. Приближались какие-то голоса. Она лихорадочно пыталась понять, куда ей бежать. Коридор тянулся в обе стороны. Большинство дверей было отмечено табличками «Операционная». Запинаясь Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет и пошатываясь, она побежала в направлении противоположном звучащим голосам. Боль усиливалась, но тут уж ничего не поделаешь. Она должна с ней бороться. Она пробежала мимо смотрового окна палаты, где шла операция, и краем глаза ухватила: множество зеленых пятен – врачей в хирургической одежде, яркий желтый свет, участок обнаженной человеческой плоти.

Пробегая место пересечения коридоров, она заметила дверь с табличкой «Комната для переодевания» и ворвалась в нее. К ее облегчению, там никого не было. На вешалках висели медицинские халаты и хирургические пижамы, в открытых шкафчиках лежали белые бахилы. На одной вешалке висело несколько мужских костюмов. И тут, внутри Сьюзан Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет, взревев, зажглась паяльная лампа.

Подавляя крик, Сьюзан сложилась пополам и, роняя слюну, опустилась на скамью. Не-кричать-не-кричать-не-кричать-не-кричать. Зажмурив глаза, изо всей силы сжав зубы, она боролась с болью. Внутри все горело, пламя паяльной лампы набирало мощность. Боль побеждала, настойчиво толкая Сьюзан к обмороку.

Нельзя терять сознание.

Пол приблизился.

Она вернула его в прежнее положение.

Голова кружилась. Сьюзан со всей оставшейся у нее силой вцепилась в висящий на крючке халат и как-то – она не понимала как, но как-то – отогнала этого зверя обратно в его логово. Пламя замерцало, уменьшилось, погасло.

Она поднялась на ноги Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет. Головокружение, тошнота. Сейчас отключусь. Не отключусь.

В ее сторону мотнулась вешалка. Она отшатнулась. «Чтобы не упасть в обморок, нужно опустить голову пониже, к коленям», – вспомнила она и попыталась это изобразить, но ей помешал живот. Она сделала несколько глубоких вздохов. Это помогло. Все будет хорошо, все уже хорошо.

Она сняла с вешалки халат, надела его, затянула тесемки, обула ноги в белые бахилы. Они были ей велики, но это не имело значения. Взяв из раздаточного устройства маску, она приложила ее к лицу и завязала на затылке. Затем из другого раздаточного устройства она взяла шапочку и надела ее на голову.

Она бросила взгляд Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет в зеркало. Из зеркала на нее смотрела болезненного вида медсестра. Хорошо. Бросив нервный взгляд на дверь, она обшарила карманы пиджаков. В нагрудном кармане четвертого по счету пиджака она нашла то, что искала: сотовый телефон.

Она нажала на кнопку включения. Кнопка подсветилась, и телефон успокоительно пискнул. И тут открылась дверь.

Сьюзан замерла.

В раздевалку вошли двое мужчин – предположительно, врачей. Они о чем-то оживленно разговаривали друг с другом; один мимоходом кивнул ей, другой даже не посмотрел в ее сторону. Она выскользнула в коридор и увидела, как к комнате, из которой она убежала, движется группа людей.

Она повернулась и как могла Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет быстро пошла в противоположном направлении, неуклюже шаркая бахилами. Впереди, в конце коридора, висел знак «Пожарный выход». Она сорвалась на неровный бег, добежала до двери, повернула вниз ручку. Дверь открылась.

Она оказалась снаружи.

Снаружи было светло и шел мелкий дождь. Она была где-то позади клиники, во дворе. Прямо перед Сьюзан располагалось низкое одноэтажное здание – по-видимому, пристройка к клинике. Из его вентиляционной шахты поднимался пар.

Сьюзан могли увидеть из окон клиники, и она прижалась к стене. Затем она попыталась набрать 911, но ее руки сильно дрожали, и на дисплее постоянно появлялись не те цифры. Она теряла драгоценные секунды, стирая Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет и заново набирая их.

Она уже хотела нажать кнопку посыла вызова, как вдруг увидела, как кто-то вышел из двери в дальнем углу двора. Судя по форме, это была медсестра. Она посмотрела на Сьюзан, улыбнулась и достала что-то из кармана. Сьюзан с облегчением вздохнула, когда увидела, что это: сигареты. Медсестра закурила.

Сьюзан повернулась и пошла прочь, стараясь всем своим видом показать, что она сама только что покурила и возвращается к работе. Она зашла за угол здания и попыталась вспомнить, что здесь где находится, – она более или менее знала эту местность по своим предыдущим визитам к Кейси. К Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет шоссе тут ведет длинная, не меньше четверти мили, подъездная дорога. Другой дороги нет. Вокруг сухая пустыня, заросшая кустарником.

Она вытянула первую, двухдюймовую секцию антенны, но она была сломана, и остальные секции зажало. Затем она нажала на кнопку посыла вызова и поднесла телефон к уху. Через несколько секунд она услышала голос диспетчера службы спасения.


documentajwidtp.html
documentajwildx.html
documentajwisof.html
documentajwizyn.html
documentajwjhiv.html
Документ Благодарности 24 страница. Она нащупала выключатель и включила яркий верхний свет